Н.И. Пирогов и его вклад в медицину

Пирогов Николай Иванович (1810-1881) — рос­сийский хирург и анатом, педагог, обществен­ный деятель, основоположник военно-полевой хирургии и анатомо-экспериментального на­правления в хирургии, член-корреспондент Пе­тербургской АН (1846).

Будущий великий врач родился 27 ноября 1810 года в Москве. Его отец служил казначеем. В 1824 с отлиЧием закончил пансион В .С.Кряжева и стал студентом медицинского отделения Москов­ского университета. Известный московский врач, профессор Московского университета Му­хин Е. заметил способности мальчика и стал заниматься с ним индивидуально. Окончив уни­верситет, Н.Пирогов учился в профессорском институте в Дерпте, в 1832 защитил докторскую диссертацию.Темой диссертации он избрал перевязку брюшной аорты, выполненную до того времени лишь однажды английским хи­рургом Эстли Купером. Когда Пирогов после пяти лет пребывания в Дерпте отправился в Берлин учиться, прославленные хирурги чита­ли его диссертацию, поспешно переведенную на немецкий.

Геттингенский профессор Лангенбек учил Пирогова чистоте хирургических приемов. Он показывал Пирогову, как приспосабли­вать движения ног и всего тела к действиям оперирующей руки. Возвращаясь домой, Пи­рогов тяжело заболел и был оставлен для лечения в Риге. Едва Пирогов выздоровел, как взялся оперировать. Он начал с ринопластики: безносому цирюльнику выкроил новый, нос. За пластической операцией последовали ли-тотомии, ампутации, удаления Опухолей.

Одно из самых значительных сочинений Пирогова — это завершенная в Дерпте «Хирур­гическая анатомия артериальных стволов и фасций». Все, что открыл Пирогов, нужно ему не само по себе, все это нужно ему, чтобы указать наилучшие способы производства операций, в первую очередь «найти правильный путь для перевязки той или иной артерии», как он говорит. Здесь начинается новая наука, создан­ная Пироговым — это хирургическая анатомия.

Несколько слов о замороженных распилах Пирогова, или о так называемой «ледяной скульптуре» — «ледяной анатомии» Пирогова.

Нестор русской хирургии, Василий Иванович Разумовский, в 1910 г. о замороженных рас­пилах Пирогова писал следующее: «Его ге­ний использовал наши северные морозы на благо человечества. Пирогов с его энергией, свойственной, может быть, только гениальным натурам, приступил к колоссальному анато­мическому труду… И в результате многолетних, неусыпных трудов — бессмертный памятник, не имеющий себе равного. Этот труд обессмер­тил имя Пирогова и доказал, что русская науч­ная медицина имеет право на уважение всего образованного мира».

Другой современник этого гениального от­крытия, доктор А. Л. Эберман, рассказывая в своих воспоминаниях, как велась работа распилов на замороженных трупах, говорит: «Про­ходя поздно вечером мимо анатомического здания Академии, старого, невзрачного дере­вянного барака, я не раз видел стоящую у подъезда, занесенную снегом кибитку Ни­колая Ивановича Пирогова. Сам Пирогов ра­ботал в своем маленьком холодном кабинете над замороженными распилами частей чело­веческого тела, отмечая на снятых с них рисун­ках топографию распилов. Боясь порчи препара­тов, Пирогов просиживал до глубокой ночи, до зари, не щадя себя. Мы, люди обыдённые, проходили часто безо всякого внимания мимо того предмета, который в голове гениального человека рождает творческую мысль. Николай Иванович Пирогов, проезжая часто по Сен­ной площади, где зимой обыкновенно в морозные базарные дни расставлены были рассеченные поперек замороженные свиные туши, обратил на них свое внимание и стал замораживать человеческие трупы, делать рас­пилы их в различных направлениях и изучать топографическое отношение органов и частей между собой».

Сам Пирогов так пишет об этих распилах в своей краткой автобиографии: «Вышли пре­восходные препараты, чрезвычайно поучи­тельные для врачей. Положение многих ор­ганов (сердца, желудка, кишок) оказалось вовсе не таким, как оно представляется обык­новенно при вскрытиях, когда от давления воздуха и нарушения целости герметически закрытых полостей это положение изменяется до крайности. И в Германии и во Франции про­бовали потом подражать мне, но я смело могу утверждать, что никто еще не представил такого полного изображения нормального положения органов, как я».

Полное название этого замечательного тру­да: «Anatomiatopographicasectionibus, percorpu-shumanumcongelatumtriplicedirectioneductis, il-lustrata» (изд. 1852-1859 гг.), 4 тома, рисунки (224 таблицы, на которых представлено 970 рас­пилов) и объяснительный текст на латинском языке на 768 стр.

Этот замечательный, поистине титанический труд создал Пирогову мировую славу и являет­ся до сих пор непревзойденным классическим образцом топографо-анатомического атласа. Он назван проф. Делицыным «Лебединой песнью» Пирогова в области анатомии (в дальнейшем Пирогов целиком посвятил себя хирургии).

Н.И.Пирогов совершенствовал свои знания в Берлине и Париже. С 1836 г. он профессор Дёрптского университета, с 1840 г. — Петербург­ской медико-хирургической академии. А в

1841 году Пирогов был приглашен на кафед­ру хирургии в Медико-хирургическую ака­демию Петербурга. Здесь ученый проработал более десяти лет и создал первую в России хирургическую клинику. В ней он основал еще одно направление медицины — госпитальную хирургию. Пирогов сделал хирургию наукой. С 1856 года он попечитель Одесского и в 1858-62 гг. Киевского учебных округов. Он явился участником Севастопольской обороны (1854-55), франко-прусской (1870-71) и русско-турецкой .(1877-78) войн. Впервые на Кавказе произвел операцию под наркозом на поле боя (1847), ввел неподвижную гипсовую повязку, предложил ряд хирургических операций.

Талантливый человек, как правило, бывает талантлив сразу в нескольких сферах деятель­ности. Вот и Николай Иванович Пирогов про­явил свой талант и как военный врач. Например, он проводил операцию под наркозом прямо на поле боя. Всего в период войны провел около 10 тыс. операций под эфирным наркозом.

Вел борьбу с сословными предрассудками в области образования, выступал за автономию университетов, всеобщее начальное образова­ние. »

По сути дела, Н.И. Пирогов «родил» меди­цинскую сестру. Его заслуга состоит в том, что он впервые привлёк сестёр милосердия к уходу за ранеными в военных условиях. Ранее уход за ранеными осуществляли фельдшеры-костоправы и солдаты-носильщики войсковых подразделений.

В 1844 г. Н.И. Пирогов на средства благот­ворительных организаций создал общину сестёр милосердия в Петербурге.

Работа в общине позволила ему высказать впоследствии следующую мысль: «Доказано уже опытом, что никто лучше женщин не может сочувствовать страданиям больного, окружать его попечениями неизменными и, так сказать, несвойственными мужчинам».

Медицинских сестёр избирали из числа жен­щин, носящих в своей душе огонь бескорыстной любви к своему делу и к тем людям, для кото­рых оно делается. Они дежурили возле больных в больницах и на дому. В период Крымской вой­ны (1853-1856) 20 из них под непосредственным руководством Н.И. Пирогова были направле­ны в район боевых действий, где работали в медпунктах и госпиталях.

Из воспоминаний A.M. Крупской, одной из первых медицинских сестёр, приехавших в осаждённый Севастополь в 1854 г.: «Нас встретил господин Пирогов. Он показал нам, как перевязывать раны и прочие необходимые приёмы ухода за ранеными. Нельзя было не последовать его великому примеру: как родной отец о детях, так он заботился о больных, и при­мер его человеколюбия и самопожертвования сильно на всех действовал; все воодушевлялись, видя его; больные, к которым он прикасался, как бы чувствовали облегчение. Солдаты прямо считали Пирогова способным творить чудеса. Однажды на перевязочный пункт несли на носилках солдата без головы; доктор стоял в дверях, махал руками и кричал: «Куда несёте? Ведь видите, что он без головы», «Ничего, ваше благородие, — отвечали солдаты, — голову несут за нами; господин Пирогов как-нибудь привяжет, авось ещё пригодится наш брат-солдат…».

Множеству людей помогла пироговская идея костной пластики. Вероятно, ещё большему числу — его гипсовая повязка, которая многим воинам сохранила руки, ноги и саму жизнь на фронтах во всех странах. Впервые Н.И. Пирогов применил её на войне в Крымскую кампанию 1853-1856 гг., после чего гипсовая повязка быстро завоевала мировое признание и нисколько не утратила своего значения и в наши Дни.

Гипсовая повязка — великое дело, особенно на войне. Но это -частность. Н.И. Пирогов совершил полный переворот во всём, что касается помо­щи раненым. Он создал целую отрасль науки -военно-полевую хирургию, разработал научные методы транспортировки и лечения раненых во время войны.

«Война — есть травматическая эпидемия» — это определение Пирогова вошло во всю ми­ровую медицинскую литературу и стало клас­сическим, как стала классической система распределения раненых по степени полученных ими повреждений, которую Пирогов впервые ввёл в русской армии и которая сразу же была принята во всех армиях Европы.

Его книги «Отчёт о путешествии по Кавказу» и «Севастопольские письма и воспоминания» — это рассказ о трагической эпопее, через кото­рую прошёл великий хирург и великий чело­веколюбец.

Н.И. Пирогов тяжело переживал гибель боль­ных после простых операций. Ещё не зная о существовании микробов, он высказывал мысль о том, что заражение ран вызывается «миаз­мами», которые передаются через инструменты, руки хирургов, перевязочный материал, пос­тельное бельё и воздух госпиталей.

Наряду с другими мероприятиями он указы­вал на необходимость улучшения общего сос­тояния раненых, придавая особое значение дие­те и чистому воздуху.

Позднее уход за больными целиком взяли на себя женские общины — неиссякаемый источник добра, любви, терпения и сострадания к больным, раненым, престарелым, немощным, беспомощным людям.

Когда в 1853 году началась Крымская война, Николай Иванович отправился в Севастополь. Оперируя раненых, Пирогов впервые в истории медицины применил гипсовую повязку. Он внедрил в Севастополе сортировку раненых: одним операцию делали прямо в боевых условиях, других эвакуировали вглубь страны после оказания первой помощи.

Пирогов первый в мире организовал и при­менил женский уход за ранеными в районе боевых действий. Ему принадлежит великая Честь внедрения этого вида медицинской по­мощи в армии. Ему организовал и основал «Крестовоздвиженскую общину сестер попе­чения о раненых и больных». Особенно вы­делялись среди этих сестер Г.М.Бакунина и А.М.Крупская. Простой русский солдат, в бурю и непогоду, на бастионах и в палатках, на операционном столе и в перевязочной, под дождем и в тяжком пути эвакуации, с чув­ством глубокой благодарности благословлял самоотверженную «севастопольскую сестрич­ку», дни и ночи беззаветно за ним ухаживаю­щую. Таким образом, Пирогов заложил основы военно-полевой медицины.

Пирогов также первый в мире предложил, организовал и применил свою знаменитую сортировку раненых, из которой впоследствии выросло все лечебно-эвакуационное обеспе­чение раненых. «На войне главное — не медици­на, а администрация», заявляет Пирогов и, ис­ходя из этого положения, начинает творить свое великое дело.

Пирогов выработал прекрасную систему сортировки раненых в тех случаях, когда последние поступали на перевязочный пункт в большом количестве — сотнями. До того на перевязочных пунктах господствовал страш­ный беспорядок и хаос. С яркими картинами суеты, растерянности и в известной мере бесполезной работы врача в такой обстанов­ке мы знакомимся в «Севастопольских пись­мах», в автобиографических записях и других произведениях Пирогова.

Система Пирогова состояла в том, что, прежде всего, раненые разделялись на пять главных категорий: 1) безнадежные и смертельно раненные; 2) тяжело и опасно раненные, требующие безотлагательной помощи; 3) тяжелораненые, требующие также неотлагательного, но более предохранительного по­собия; 4) раненые, для которых непосредственное хирургическое пособие необходимо только для того, чтобы сделать возможною транспорти­ровку; 5) легко раненные, или такие, у которых пер­вое пособие ограничивается наложением лег­кой перевязки или извлечением поверхностно сидящей пули.

Благодаря введению такой весьма простой и разумной сортировки рабочие силы не разбрасывались, и дело помощи раненым шло быстро и толково. С этой точки зрения нам, становятся понятными следующие слова Пирогова:»Я убежден из опыта, что к достижению благих результатов в военно-полевых госпиталях необходима не столько научная хирургия и врачебное искусство, сколько дельная и хорошо учрежденная администрация».

Пирогов дал классическое определение шока, которое до сих пор цитируется во всех руководствах и почти в каждой статье, посвященной учению о шоке. Он дал описание, непревзойденное еще и сейчас, клинической картины травматического шока или, как Пи­рогов называл: «Общее окоченение тела — трав­матический торпор или ступор».

«С оторванною рукою или ногою лежит такой окоченелый на перевязочном пункте неподвижно; он не кричит, не вопит, не жалует­ся, не принимает ни в чем участия и ничего не требует; тело его холодно, лицо бледно, как у трупа; взгляд неподвижен и обращен вдаль; пульс -,как нитка, едва заметен под пальцем и с частыми перемежками. На вопросы окоченелый или врвсе не отвечает, или только про себя, чуть слышным шепотом; дыхание также едва приметно. Рана и кожа почти вовсе нечувствительны; но если большой нерв, ви­сящий, из раны, будет чем-нибудь раздражен, то больной одним легким сокращением лич­ных мускулов обнаруживает признак чувства. Иногда это состояние проходит через несколь­ко часов от употребления возбуждающих сред­ств; иногда же оно продолжается без перемены до самой смерти. Окоченения нельзя объяснить большою потерею крови и слабостью от анемии; нередко окоченелый раненый не имел вовсе кровотечения, да и те раненые, которые приносятся на перевязочный пункт с сильным кровотечением, вовсе не таковы: они лежат или в глубоком обмороке или в судорогах. При окоченении нет ни судорог, ни обморока. Его нельзя считать и за сотрясение мозга. Око­ченелый не потерял совершенно сознания; он не то, что вовсе не сознает своего страдания, он как будто бы весь в него погрузился, как будто затих , и окоченел в нем».

После падения Севастополя Пирогов вернулся в Петербург, где на приеме у Александра II доложил о бездарном руководстве армией князем Меньшиковым. С этого момента Николай Иванович впал в, немилость.

Он ушел из Медико-хирургической академии. На некоторое время Пирогов поселился в своем имении «Вишня» неподалеку от Винницы, где организовал бесплатную больницу. ‘ В 1867 г. Н.И.Пироговым было создано Общество попечения о раненых и больных, в дальнейшем переименованное в Российское общество Красного Креста, основной задачей которого была подготовка сестёр милосердия.

В мае 1881 года в Москве и Петербурге торжественно отмечали пятидесятилетие научной деятельности Пирогова. Однако в это время ученый уже был неизлечимо болен, и летом 1881 года он умер в своем имении.

Незадолго до смерти ученый сделал еще одно открытие — предложил совершенно новый способ бальзамирования умерших. До наших дней в церкви села Вишни хранится набальзамированное этим способом тело самого Пирогова.

Величайшей заслугой Николая Ивановича Пирогова в области хирургии является именно то, что он прочно и навсегда закрепил связь анатомии с хирургией и тем самым обеспечил прогресс и развитие хирургии в будущем.

Важной стороной деятельности Пирогова является также и то, что он один из первых в Европе стал в широких размерах системати­чески экспериментировать, стремясь решать вопросы клинической хирургии опытами над животными.

«Главная заслуга Николая Ивановича Пиро­гова перед медициной вообще и перед военно-полевой хирургией, в частности, — пишет академик Бурденко, — состоит в создании его учения о травмах и об общей реакции орга­низма на травмы, о местной очаговой реакции на травмы, в учении о ранениях, об их течении и осложнениях, далее, в учении о различных видах огнестрельных ранений с незначитель­ным повреждением окружающих тканей, о ранениях, осложненных повреждением кос­тей, сосудов, нервов, о лечении ранений, в его учении о повязках при ранениях мягких частей, при чистых и инфицированных ранах, в учении о неподвижных гипсовых повязках, в учении о полостных ранениях.

Все эти вопросы в его время были еще не решены. Всему этому материалу, накопленному в виде отдельных наблюдений, недоставало синтетической обработки. Пирогов взялся за эту колоссальную задачу и выполнил ее с ис­черпывающей полнотой для своего времени, с объективной критикой, с признанием чужих и своих ошибок, с одобрением новых мето­дов, пришедших на смену как его собствен­ным взглядам, так и взглядам его передовых современников». Все перечисленные вопросы были предметом его классических произве­дений: «Начала общей военно-полевой хирургии, взятые из наблюдений военно-госпитальной практики и воспоминаний о Крымской войне и Кавказской экспедиции» (изд. 1865-1866 гг.) и «Военно-врачебное дело и частная помощь на театре войны в Болгарии 1877-1878 гг.» (изд. 1879 г.).

Многие из высказанных Пироговым поло­жений не потеряли своего значения и в наше время; от них буквально веет свежестью сов­ременных идей, и они смело «могут служить руководящим материалом», как писал Бурденко.

Пирогов вводит принцип «покоя раны», транспортной иммобилизации, неподвижной гипсовой повязки, различая два существен­ных момента: гипсовая повязка как средство покойного транспорта и гипсовая повязка как лечебный метод. Пирогов вводит принцип нар­коза в военно-полевой обстановке и многое-многое другое.

В годы Пирогова еще не было специального учения о витаминах, однако, Николай Иванович уже указывает на значение дрожжей, моркови, рыбьего жира при лечении раненого и больного. Он говорит о лечебном питании;

Пирогов хорошо изучил клинику тромбо­флебитов, сепсиса, выделил особую форму «раневой чахотки», наблюдавшейся в прошлые войны и имевшей также место и в современные войны как форма раневого истощения. Он изучил сотрясение мозга, местную асфиксию ткани, газовый отек, шок и многое другое. Нет отдела хирургической патологии, всесторонне и объективно не изученного Николаем Ива­новичем.

В борьбе с госпитальными болезнями и миазмой Пирогов выдвигал на первый план чистый воздух — гигиенические мероприятия. Гигиене Пирогов придавал огромное значение; он высказал знаменитое изречение: «Будущее принадлежит медицине предохранительной». Этими взглядами, а равно мероприятиями: глубокие разрезы, сухая перевязка материала­ми, которые «должны иметь капиллярность», применение   противогнилостно   действующих

растворов, как ромашковый чай, камфорный спирт, хлористая вода, порошок окиси ртути, иод, серебро и т. д. Пирогов в лечении ран и воспалительных процессов уже приближается к антисептике, являясь, таким образом, пред­течей Листера. Пирогов широко применял ан­тисептический раствор хлорной извести , не только при перевязках «нечистых ран», но также и для лечения «гнилостного поноса».

Еще в 1841 г., т. е. с начала своей петербургской деятельности и задолго до открытия, Пастера и предложения Листера, Пирогов высказывал мысль, что зараза передается от одного больно­го к другому.

Таким образом, Пирогов не только допускал возможность передачи болезнетворного на­чала путем непосредственного контакта, и с этой целью широко применял в практике обез­зараживающие растворы, о чем было сказа­но выше, но и «настойчиво стучался» в дверь хирургической антисептики, которую значи­тельно позже широко раскрыл Листер;.

Пирогов с полным правом мог заявить в 1880 г.: «Я был одним из первых в начале 50-Х годов и потом в 63-м году (в моих клинических анналах и в «Основах военно-полевой Хирур­гии»), восставший против господствовавшей в то время доктрины о травматической пиэ-мии; доктрина эта объясняла происхождение пиэмии механическою теорией» засорения со­судов кусками размягченных тромбов; я же утверждал, основываясь на массе наблюдений, что пиэмия, -этот бич госпитальной хирургии с разными ее спутниками (острогнойным отеком, злокачественною рожею, дифтеритом,-раком и т. п.), есть процесс брожения, развивающийся из вошедших в кровь или образовавшихся в крови ферментов, и желал госпиталям своего Пастера для точнейшего исследования этих ферментов. Блестящие успехи антисептического лечения ран и — листеровой повязки подтвердили, как нельзя лучше, мое учение».

Пирогов был человеком широких воззрений, постоянных исканий более действенных методов борьбы с болезнями. Он был врагом канонических решений, врагом успокоенности, ведущей к застою и косности. «Жизнь не укладывается в тесные рамки доктрины и изменчивую ее казуистику не выразишь ни­какими догматическими формулами»,- писал Пирогов.

Поистине, Николай Иванович Пирогов, как талантливый врач, оставил яркий след в. ми­ровой медицине.Написанные им сочинения по топографической анатомии до такой степени замечательны, что они еще и сейчас цитируются современными, наикрупнейшими Хирургами Европы. Николай Иванович Пирогов — основоположник военно-полевой хирургии, великий педагог, общественный деятель и пламенный патриот своей Родины. Н.И.Пирбгов, как Бурденко, как Сеченов и Павлов, как Боткин и Захарьин, как Мечников и Бехтерев, как Тимирязев и Мичурин, как Ломоносов и Менделеев, как Суворов и Кутузов — с полным правом может быть назван новатором и воином науки.

Поделитесь в социальных сетях:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *